Вот так: попал гений, подобно небезызвестному Берлиозу, под трамвай — и его искрометное сознание ушло в другие миры. А здесь остались тяжелые материальные формы, мгновенно превратившиеся, в отсутствие животворящего духа творца, в нагромождения мертвого камня.

     Неповторимость и непродолжаемость авторского проекта в архитектуре, мире искусства прискорбна, но не смертельна. Иное дело — общественная, культурная и геополитическая преемственность. Неспособность окружения Сталина продолжить его социальный и геополитический проект привела к тому, что нами сегодня правят бездарности и недоумки, которые вывелись из яичек, отложенных другими недоумками, так ничего и не понявшими в авторском проекте Сталина.

     Непреходящее ценностное ядро сталинизма имеет отношение не к его тирании и не к "сталинскому порядку", которым так восхищаются современные "сталинисты". Оно имеет отношение к его диалектике. Сталин гениален не в своей жесткости, а в том, что он сумел создать социальные формы, адекватные состоянию сознания абсолютного большинства тогдашних русских людей — вчерашних крестьян и сегодняшних (по отношению к тому времени) рабочих, прошедших через горнило индустриальной реформации и обреченных стать фронтовиками. Эти формы были варварскими — и они в обратном своем действии на общество способствовали закреплению соответствующих им варварских состояний сознания (по формуле: "общественное сознание — социальные формы — общественное сознание") — но они были крайне успешными и результативными в плане практической отдачи. Сталин чувствовал стихийный запрос масс и создавал соответствующие ему социальные формы, которые потом уже оказывали обратное воздействие на общество, переплавляя стихийный запрос в железную идеологию и практику. Так ковались легионы "железнобоких", которые совершили индустриальную революцию и разгромили гитлеровскую Германию.