Соберёт ли власть конгресс высоколобых экологов, лесоведов, специалистов по водным ресурсам и атмосфере, чтобы исследовать глобальные результаты многолетних осушений болот, которые проводились на территории России и Советского Союза на протяжении многих и многих десятилетий? В итоге сырые, покрытые мокрым мхом безопасные во время пожаров торфяники превратились в сухой, готовый взорваться порох. Мелиорация стала знаменем эпохи, и вся центральная Россия строила свои города, сельскохозяйственные фермы, коттеджные посёлки на осушенных торфяниках, готовых воспламениться в любую секунду.

     Согласится ли после всего случившегося власть, что её, как таковой, практически не существует в России? Это обнаружилось среди беды, когда целые губернии оказались без управления. Когда, побросав среди дымов и пожаров избирателей, сгинули в отпуска депутаты, увозя за океан к прохладным безбедным морям своих жён и детей.

     Когда Москва, этот гигантский сгусток дыма, этот пылающий крематорий, где стоит паника, переполняются покойниками морги, выбиваются из сил врачи и психотерапевты, останавливаются производства, замирают операционные, — эта сегодняшняя Москва осталась без мэра. Кто он таков, Лужков, если он бросил свой город в час смертельной для столицы опасности, если он безнравственно уехал на отдых, в благословенную Англию, где, как говорят, в предместьях Лондона у него великолепный, принадлежащий ему и Батуриной дворец?

     Сейчас, когда москвичи накладывают себе на рты и носы восьмислойные повязки, когда падают в обморок беременные женщины, харкают кровью астматики, когда москвичи сбиваются с ног в поисках вентиляторов, он купается в своём лазурном бассейне, массирует своё тучное тело, вдыхает ароматы своих зимних садов, пользуется всеми прелестями, которые создают себе равнодушные к народу миллиардеры. Зачем Москве такой мэр? Пусть уж лучше не возвращается он в столицу.