Прав Вадим Кожинов: "В 1237 году на Русь обрушилась концентрированная мощь всей Азии". Как в 1941-м — концентрированная мощь почти всей Европы. И по своему значению Куликово поле можно поставить в один ряд со Сталинградом. Народ и его войска обрели веру в себя и увидели: врага можно бить! его можно изгнать! Другое дело, что в первом случае в силу множества причин потребовалось ещё сто лет до того дня, когда Иван Третий порвал басму хана Ахмата и уже навсегда выставил из Кремля его послов, а во втором врага вышибли с Советской земли, и всего через два с небольшим года он подписал басму под названием "Безоговорочная капитуляция".

      МЫ ПОЕХАЛИ в моё родное Рыльское. Это было недалеко. В памяти всплывали, казалось бы, давно забытые названия соседних или недалёких деревень: Ростово, Набережное, Малёвка, Крамское, Чудновка, Грачевка, Крючок, Запхаевка... Происхождение некоторых названий мне когда-то объяснил рыльский краевед Александр Васильевич Казанский. Он рассказал, что у царя Алексея Михайловича были земли по Сейму в районе Рыльска, что в нынешней Курской области, и Кром. Они были сильно перенаселены, и царь немалую часть своих крепостных, среди которых были и мои предки-однофамильцы, переправил на Непрядву и в верховья Дона. Так возникли моё Рыльское и соседняя деревня Крамское. Выходит, деревенькам-то не менее 350 лет. К слову сказать, Александр Васильевич, царство ему небесное, по ревизским сказкам Тульского областного архива составил мне мою родословную по отцу и возвел её к Степану Феопентовичу Бушину, жившему в 1703 -1752 годы, т.е. во времена Петра и Екатерины…

     Подъезжаем к Рыльскому. Вот на окраине церковь. Это новостройка, и она мне не понравилась, какая-то приземистая, чужая. На её месте стояла стройная красавица ХVIII века. Её зимой 1941 года разрушили немцы. После второго или третьего курса Литинститута летом мы приехали погостить в Рыльское с моим другом Евгением Винокуровым, впоследствии известным талантливым поэтом. И приходили сюда посмотреть на развалины. На одной сохранившейся стене сияли золотом имена земляков, погибших на японской войне. Мой дед тоже был на той войне, и однажды в амбаре я нашел среди разной деревенской утвари тесак, привезенный с сопок Маньчжурии, по которым и мне в августе 1945 довелось топать.