Волею случая я, православный человек, оказался в самом центре исламского революционного взрыва. Я был приглашён в Тегеран на конференцию, посвящённую исламскому пробуждению. Сюда, в Тегеран, явились посланники стран, охваченных пламенем исламской революции. Религиозные мыслители, философы, богословы, представители политических группировок и партий. Меня окружали долгополые облачения, чёрные и белые тюрбаны, величественные бороды. Здесь были революционеры Туниса, которые недавно сбросили ненавистного короля. "Братья-мусульмане", явившиеся сюда с огнедышащей площади Тахрир. Бойцы многострадального окровавленного Ирака и стреляющего в своих горах и ущельях Афганистана. Здесь были герои Хамас и Хезболлы, ещё хранившие на себе ожоги, полученные в застенках Израиля, и следы от пуль, выпущенных на улицах Газы.

Я слушал таджиков и киргизов, опалённых гражданской войной. Здесь дышал раскалённый арабский мир, мусульманская община Индонезии и Индии, чернокожие деятели Центральной Африки и Латинской Америки. Страстные, возвышенные, казалось, очнувшиеся от долгого мутного сна, они выплёскивали в зал кипяток своих страстей, огонь своих революционных народов. Эти огни восстаний, эти пламенеющие угли нынешних и грядущих сражений, эти искры мирового исламского пожара сливаются в единый факел исламской мировой революции, которая воспламенилась от иранской революции, совершённой имамом Хомейни.

В богословских дискуссиях и политических спорах собравшиеся здесь люди старались найти глубинные причины этого моментального революционного взрыва, который переплёскивает свою энергию из одной страны в другую, как переплёскивает её летящий по вершинам леса пожар, захватывая необозримые пространства и неисчислимые массы людей. Стремились сформулировать принципы этой глобальной начавшейся революции. Соединить свои усилия и умения. Создать единый фронт сопротивления, коллективно противостоять западным угнетателям.