- Интересно, как? - Ирина уже почти готова была поверить в то, о чем с ленцой в голосе рассказывал Муравьев.
- Вот смотри, напротив двери санузла - стенной шкаф-гардероб. В соседнем номере, 613-м, точно такой же...
- И у них общая ниша?! - догадалась Колосова.
- Так точно. Шкафы отделены друг от друга переборкой из фанерованной ДСП. Но переборка эта состоит из трех плит. Самая большая вот тут, - Иван показал на среднюю секций шкафа, где на плечике висела Иринина куртка - Но ее, наверно, тяжело снимать было. Самая маленькая плита - наверху, куда головные уборы кладут. Там узковато, даже мальчишка не пролезет. А вот внизу, где обувь, самое оно. Здесь, у тебя, она крепко приколочена, а там, в 511-м, только надави - и ляжет... Это я, правда, чуть попозже выяснил. Вот эти реечки треугольного сечения, типа плинтуса, у тебя и в 613-м зажимают ДСП с двух сторон. А в 513-м они с той стороны отодраны. Стало быть, надо искать того товарища, который в 513-м проживал.
- Да-а... - протянула Ирина. - А оперы этого не заметили?
- Я думаю, постараются не заметить, Ира.
Колосова на несколько минут задумалась, а потом сказала:
- Допустим, ты мне доказал, что некто мог оставить обе двери закрытыми, а сам вылез через шкаф и потом спокойно ушел через 513-й номер. Но это еще не доказывает, что этого самого Гнатюка зарезали.
- Понимаешь, Ира, - покачал головой Муравьев, - если б я самого главного не разглядел, то не стал бы вычислять, как можно было уйти, оставив двери закрытыми изнутри.
- Ну, и что ж ты разглядел?
- Во-первых, то подозрительно, что этот блатняга себе горло располосовал. Обычно вены на руках режут, а у него сонная артерия перерезана. Во-вторых, в ванне, рядом с трупом, лежала открытая клинковая бритва. Вроде бы все понятно, зарезался и уронил в воду. Но на полочке под зеркалом или над умывальником как хошь считай! - стоял стаканчик с безопасной бритвой.