Далее, Мерецков назначая Власова во 2-ю ударную армию, не освобождает его от должности заместителя командующего Волховским фронтом. Здесь мы сталкиваемся с тем, с чем уже сталкивались, — идет накачка значимости Власова, работа на его имя как военачальника фронтового масштаба. А болезнь Клыкова — липовая! Он был прекрасным командующим. Снимать его, как несправившегося, не было оснований. И ему «нашли» болезнь, чтобы он освободил место для Власова.

Бериевская стратегическая разведка и лично Сталин отлично знали, в каком положении оказалась 2-я ударная армия. Приказ Мерецкова № 1604 (подписанный с ведома Сталина и Берия) для Андрея Власова прозвучал как «надеть парашют» и «приготовится к прыжку».

А вот последняя радиограмма Власова, отправленная из окруженной 2-й Ударной армии 23 июня 1942 года за № 115:

Вообще-то этот текст больше похож на шифровку.

Кроме того, из всего этого можно сделать вывод, что Власов вызвал огонь на себя, как это делают все разведчики, когда их настигает погоня, и сообщил точные координаты местонахождения своего Командного пункта для нанесения удара Советской авиацией. Речь здесь не идет о самоубийстве. Генерал Власов был мужественный и отважный человек. Малодушие никак не могло быть мотивом сдачи его в плен.

В воспоминаниях Василевского А.М. есть такое странное место: «После того как кольцо окружения войск 2-й Ударной армии замкнулось… к волховчанам был направлен я, как представитель Ставки. За ходом этих боев непрерывно следил Верховный Главнокомандующий. Однако, несмотря на все принятые меры с привлечением партизан, специальных отрядов, парашютных групп и прочих мероприятий, изъять из кольца окружения Власова нам не удалось. И не удалось сделать прежде всего потому, что ЭТОГО НЕ ХОТЕЛ САМ ВЛАСОВ».