Положив на край дивана сумку, она спросила:

- Сильно? Нет?.. - достала бинт, вату и несколько пузырьков.

- Побыстрей, товарищ военфельдшер! - требовательно сказал Доватор.

Девушка подняла на него глаза, кивнула головой, но тем не менее с прежней методичной неторопливостью продолжала рыться в сумке. Казалось, вмешательство полковника не производит на нее никакого впечатления и не может изменить ход дела.

Это начинало раздражать Доватора. Он готов был прикрикнуть на нее, но удержался. Тонкие пальцы девушки умело вспороли ножницами бинт. Потом решительным движением она сдернула разорванную и грязную штанину с голени, обнажив розовеющую повязку.

- Все в порядке, - спокойно сказала девушка и снова закрыла повязку штаниной. - Чем: осколком или пулей? - спросила она Алексея.

- Вот тебе и раз! Ох уж эта мне медицина! Человеку ногу прострелили, и это называется все в порядке! Почему вы все-таки не перевязываете? Доватор готов был рассердиться не на шутку.

- Повязка хорошо лежит, товарищ полковник. Мы...

- Что мы?

- Мы возьмем его в медэскадрон и там перевяжем.

- Почему здесь нельзя перевязать?

- Здесь нельзя вскрывать рану, потому что здесь грязно.

В комнате было действительно неопрятно. Пол замусорен окурками, затоптан сапогами. На столе вокруг самовара и недопитой бутылки роились мухи.

Доватор сумрачно оглядел комнату и понял, что напрасно погорячился.

- Ты смотри, Карпенков, упрямая какая! - сказал Лев Михайлович.

- Кубанская! - Карпенков лукаво подмигнул.

- Ладно, везите в медэскадрон. Только лечите хорошенько!