— Бросовом хламе, — подсказал я.

— Вот именно. Куда вы в таком наряде? Для маскарада вроде бы время неподходящее.

— На работу, мой друг. Решил студенческие годы вспомнить и вагон с углем разгрузить.

Автомобиль ринулся по пустынной улице, на которой изредка встречались поливочные машины. Мокрый асфальт дымился, словно парное молоко. Таксист уловил мое внутреннее напряжение и не докучал расспросами.

Ровно в четыре сорок пять машина притормозила у Выставочного комплекса, и я смешался с пестрой толпой нелегалов. В воздухе витал полушепот русских, украинских, белорусских и молдавских фраз. Испуганно озираясь по сторонам, люди с надеждой ждали вербовщиков.

День обещал быть знойным. Да, вкалывать в такую жару будет нелегко, но тревожная мысль не поколебала намерения продолжить журналистское расследование. Я изучал лица вокруг, стараясь разгадать их житейские проблемы. Они, эти лица, кружились рядом, озабоченные и жесткие, некрасивые и растерянные, кружились до тех пор, пока из толпы не выделилось одно — сухощавое, с мелкими, но выразительными чертами, и с синяком под глазом. Я придвинулся к нему:

— Откуда, приятель? Тот настороженно посмотрел на меня и пробубнил:

— Из Таллина. Слышал о таком городе?

— Выходит, мы соседи. Я из Риги.

Сморщенное лицо разгладилось, дряблый рот улыбчиво приоткрылся, обнажая белые зубы с желтыми крапинками золотых коронок.

— Почти земляк! — прохрипел он и хотел еще что-то сказать, но тут появились вербовщики. Молодые крепкие ребята подъезжали на добротных машинах. Всех их роднила спортивная выправка, жесткость в глазах и русская речь с примесью блатного жаргона. Представители бандитских группировок явно вольготно чувствовали себя в этой хлебосольной стране. Вот и сейчас они деловито осматривали «живой товар», забирали паспорта и уводили к своим автомобилям. Лишившись документа, человек становился собственностью работорговца.