– Алло! Док, это вы?

В трубке раздались звуки запоздалой зевоты.

– Я… А кто, как ты думаешь, трубку снял? Ну, и кто ты такой и что тебе надо? И почему ты звонишь? Ты знаешь, который час?

– Док, это лейтенант Клэнси. Знаете, с 52-го уча…

– Да, знаю! Лучше бы не знал, – раздался вздох, за которым последовал новый сладкий зевок. – Ну, и что стряслось? Вы же позвонили мне, чтобы сказать что-то? Ну, так говорите!

– Док, проснитесь, а? Наденьте брюки. Через пятнадцать минут я за вами заеду.

– Клэнси, да вы хоть знаете, который час? От вас одни напасти. Вы просто чума. Заехать за мной? Сначала скажите, зачем! – Снова послышался зевок и вдруг раздался резкий кашель. – Эх, пора бросать курить. Эти сигареты меня в могилу сводят. Ну, кто мертв и как его убили?

– Он жив, док…

– Жив? – Наступила короткая удивленная пауза. – Клэнси, тогда я с вашего позволения пойду спать. Я же патологоанатом! – Снова пауза. – Позвоните, когда он умрет.

– Док! Проснитесь! Мне нужен врач. Там… а, черт! Я вам все расскажу при встрече.

Клэнси бросил трубку, выскочил из кровати и начал торопливо одеваться. Как всегда его одежда была набросана кучей на стуле в углу спальни. Пока он натягивал на себя рубашку и брюки, ему в голову пришла мысль, что его способ одевания был весьма эффективен по скорости, хотя пагубно сказывался на внешнем виде. Он передернул плечами: а, пусть бизнесмены заботятся об элегантности. Через несколько секунд, заперев квартиру, Клэнси уже спускался на лифте. Он помассировал себе шею, пытаясь размять затекшие шейные позвонки, еще не забывшие тепла покинутой постели, но почему-то только сильнее ощутил усталость, которая, похоже, проникла в каждую клеточку его тела. Он дал себе слово, что как-нибудь обязательно попросит перевести его в архив и будет работать строго с восьми до пяти и при этом каждый день иметь законный час на обед…