Помимо Александры в особняке проживали ее родная сестра с мужем – родители Дианы.

Шестидесятичетырехлетняя Аглая Константиновна Гжельская, милая дама, всегда готовая поддержать разговор, вызывала у Катки исключительно положительные эмоции. Аглая была жизнерадостной хохотушкой, из-за чего ей частенько приходилось выслушивать упреки сестры, считавшей, что женщине возраста Аглаи надо вести себя более сдержанно и серьезно.

Супруг Глаши – как ласково называли Гжельскую в кругу семьи – Борис Игоревич являлся истинным джентльменом. Он до потери пульса обожал свою ненаглядную женушку. Борис Игоревич в буквальном смысле сдувал с Аглаи пылинки. И если в нашем бренном мире и существуют беззаветно любящие друг друга семейные пары, то супруги Гжельские являют собой образец такого союза.

Кроме Дианы у Гжельских был еще старший сын Эрнест, проживающий в Питере.

Сама Диана жила в доме тетушки с супругом Егором и восемнадцатилетней дочерью Люсьеной.

И напоследок стоит упомянуть единственного сына Александры, директора агентства, которым владеет мать, – тридцатилетнего Олега.

Олег целиком и полностью подходил под определение «завидный жених». Молодой, красивый, элегантный и, что немаловажно, обеспеченный мужчина был предметом вожделения женщин всех возрастных категорий.

Еще в доме проживала некая Нина, о которой Катка не знала, но об этом позже.

В первый же день пребывания в доме Александры Розалия умудрилась показать свой несносный характер.

Когда закончилось размещение гостей по комнатам и все спустились в столовую к ужину, она недовольно протянула:

– Шурочка, вы меня, конечно, извините, но та спальня, что вы мне выделили, меня не устраивает.

– Розалия Станиславовна! – вспыхнула Копейкина.

– Ката, помолчи. Я не привыкла скрывать свои мысли, поэтому говорю то, что думаю.

Александра Константиновна надменно повела бровями.

– И чем же она вас не устраивает? По-моему, спальня вполне подходящая.