Связался с дурной компашкой, они его на колеса и посадили. Мы и понятия не имели, что он по лезвию ходит. А как узнали, впали в шоковое состояние. Мать целыми днями билась в истерике, на отца было страшно смотреть, одна тетка не растерялась. Начала действовать. В конце прошлого года она положила Эрика в частную клинику. Теперь вроде он к наркотикам не притрагивается.

– По его словам, – вставил Егор.

– Ты прав. А как действительно обстоят дела, одному богу известно.

– Диан, а почему Эрик живет в Питере?

– Когда он из клиники вышел, мать на коленях умоляла его здесь остаться. Ни в какую! Стоял насмерть. Даже Александра не смогла переубедить балбеса.

– Он где-нибудь работает?

– Работает, лежа на диване.

Егор провел ладонью по небритой щеке.

– Александра ежемесячно переводит на его счет приличную сумму денег. А наш Эрнест их с радостью прожигает. Прекрати она совать ему банкноты, может, он за ум и взялся бы. Но разве с Купатовой поспоришь. Трясется над ним, как над новорожденным. Естественно, он живет припеваючи в городе на Неве. А окажись он здесь, под присмотром тетки – прощай, свобода.

– Хоть бы опять не сорвался, – быстро проговорила Диана. – У меня нехорошее предчувствие.

– Не накручивай себя. Ему сорок два года, его уже не переделать.

– Но он мой брат, я не могу о нем не думать.

– Я уверен, Эрик задерживается по уважительной причине.

– Надеюсь, Егор, надеюсь.

Поболтав с Гжельскими еще минут пятнадцать, Катка прошла в свою спальню.

Наташка, сидя на кровати, расчесывала персов.

– Парамаунт линяет, смотри, сколько шерсти. А у Лизки ни один волосок не выпал.

Услышав свое имя, Лизавета лениво развалилась на спине.

– Я в ванную и спать, – выдохнула Катка. – Ноги не держат.

– Сама как зомби. После всего случившегося поскорее хочется на время отключиться от реальности.