Затем он снова перечитал заметку и покачал головой.

— Нет, — твердо сказал Зыков. — Больше так жить нельзя.

Телефонный звонок, раздавшийся по закону подлости в самый неподходящий момент, выдернул Максима Лизоженова из объятий несовершеннолетней Сусанны Потебенько, путанки из Запорожья, неожиданно вообразившей себя певицей, а его, то есть Максима, — трамплином, с которого она совершит головокружительный прыжок к славе, деньгам и успеху.

Услышав голос синяевского авторитета, Лизоженов вспотел от страха. Психоз не имел обыкновения беспокоить его по ночам.

«Мало ли что могло ему понадобиться», — мысленно успокаивал себя Максим.

«А что, если он узнал?» — гнусно нашептывал ему на ухо внутренний голос.

«Заткнись! — грубо приказал внутреннему голосу Лизоженов. — Ничего конкретного ведь не было сказано. Просто Психоз приказал немедленно явиться к нему в особняк. Это ничего не значит. Может, ему нужны билеты на концерт!»

— Ты куда? — подозрительно поинтересовалась Сусанна.

— Дела, — коротко пояснил Максим.

— В юбке? — спросила девушка.

— Что «в юбке»? — не понял Лизоженов.

— Они в юбке, твои дела? — уточнила Потебенько, цепко хватая Максима за обмякший член. — Балдырка звонила?

— Чего? — опешил тот. — Какая еще балдырка?

— Ну-у… балдырка. Женщина, значит. У тебя что, есть другая? Тоже в артистки метит, бикса бановая?

— Какая, к чертовой матери, другая женщина, — разозлился Лизоженов, осторожно высвобождая свое мужское достоинство из острых перламутрово-красных коготков. — Это начальство. По работе. И что еще за бикса? На каком языке ты, мать твою, объясняешься?

Сусанна разочаровано посмотрела на Максима. Такого вопиющего невежества от деятеля шоу-бизнеса она не ожидала.