Тело Лолиты напряглось. Она повернула голову, четко локализуя источник звука. Соловей сидел на невысокой березе, растущей на заднем дворе магазина.
Так же бесшумно Лолита свернула в сторону, скользнула вдоль недавно оштукатуренной стены и остановилась под освещенным тусклой лампочкой номером 666. Число Антихриста. Три шестерки — универсальный символ мрака и зла, символ греха и погибели.
Лолита понятия не имела о том, что шестерка была единственным совершенным четным числом, то есть числом, равняющимся сумме своих простых делителей. Она равнодушно скользнула взглядом по зловещему сочетанию цифр.
Прислушиваясь к самозабвенным трелям невзрачной серой птички, Лолита сделала несколько осторожных шагов вперед и замерла, изогнув тело в грациозно-хищной позе. Ее бедра напряглись, сердце забилось сильнее, а дыхание стало легким, поверхностным и почти неощутимым.
Греховно-сексуальный призыв соловья, в течение веков и тысячелетий вдохновлявший влюбленных и поэтов, вызывал у нее совсем другие чувства. Лолита думала о смерти. Думала? Наверное, нет. Картины, возникающие в ее голове, сложно было назвать мыслями. Ее сознание генерировало некие иногда смутные, а иногда сладострастно-мучительные образы, от которых кровь пульсировала в висках, надпочечники выбрасывали предельные дозы адреналина, а молодые упругие мышцы напрягались до судорог.
Кровь… Лолита обожала вкус и запах свежей крови. Кровь и предсмертная агония. Песнь соловья — символ торжества жизни — напоминала ей о крови и о смерти. Ее захлестнуло нестерпимое желание прямо сейчас ощутить последний трепет еще живой плоти, услышать предсмертный крик, исполненный невыразимого ужаса и боли.