Крик жертвы неизменно наполнял Лолиту ликованием, исходящим из самых темных и потаенных глубин ее существа. На несколько секунд она словно сливалась с умирающим в безумном смертельном оргазме. Потом ликование оставляло ее, сменяясь расслабленной умиротворенностью, вкрадчиво-обманчивым благодушием хищницы.

Захваченная вспыхивающими в ее сознании образами, Лолита отключилась от внешнего мира, позабыв о главной заповеди как охотника, так и жертвы. Она забыла о том, что бдительность нельзя терять даже на мгновение. Это может стоить жизни.

Лолита не почувствовала взмаха топора у себя за спиной, поэтому ее короткий предсмертный крик был исполнен лишь недоумения. Темно-золотистые глаза на миг распахнулись, и зрачки в последний раз сузились от ударившего в них тусклого света лампочки. Лолита не увидела лица убийцы. Последним образом стремительного ускользающего мира для нее стали три строгие черные шестерки — число Антихриста, символ всемогущества зла, число, ставшее для нее роковым.

Затянутая в облегающее черное трико фигура склонилась над неподвижным телом Лолиты. Длинные, до ягодиц, распущенные угольно-черные волосы упали вниз, театральным занавесом заслоняя неподвижное тело.

— Черт, — выругалась женщина.

Она не рассчитала удар. Он пришелся ниже, в основание шеи, перерубив шейные позвонки. Кровь темной струйкой стекала на грязный растрескавшийся асфальт. Жаль. Придется ударить еще раз.

Удерживая топор двумя руками, убийца подняла его над головой Лолиты и пару раз подвигала вверх и вниз, примериваясь. Лезвие взметнулось к ночному небу и опустилось, дробя кости черепа. Часть затылочной кости отлетела в сторону и, приземлившись под номером 666, закачалась, как скорлупка кокосового ореха.

Женщина выпрямилась, привычным движением левой руки и головы резко откидывая за спину жесткую копну волос. Обычно от этого жеста до отказа наполненный зрительный зал на миг замирал, а поклонники-подростки, мучительно краснея и содрогаясь, кончали в штаны.