— Вот ведь ублюдки, — в сердцах ругнулся Роман Анатольевич. — Шпана синяевская. Нет, в этой стране давно пора навести порядок.

Генерал перевел взгляд на осколок затылочной кости, лежащий сантиметрах в восьмидесяти от трупа, и, совершенно неожиданно, воображение нарисовало ему другую голову — с затянутым на затылке отвратительно пегим хвостиком, точно так же разрубленную пополам.

С легким удивлением Красномырдиков понял, что понятия не имеет, каким именно был натуральный цвет волос его жены. Когда они познакомились, эта стерва была пергидрольной блондинкой в стиле Мерилин Монро. С тех пор она перепробовала на своих волосах всю гамму существующих цветов, тонов и оттенков, кроме, разве что, лазоревого, оранжевого и ядовито-зеленого.

Следуя естественному потоку ассоциаций, генерал перевел взгляд на газон, на углу которого, метрах в трех от перекрестка Дачного проспекта и Яблоневой улицы высился небольшой гранитный обелиск, укрепленный на напоминающем могильную плиту бетонном основании.

Синяевский исполком установил его несколько лет назад по случаю круглого юбилея победы над фашистской Германией. Это был памятник не вернувшимся с войны жителям поселка Рузаевка.

Роман Анатольевич широкими шагами пересек газон и, склонив голову, встал перед памятником. Со стороны можно было подумать, что отставной генерал скорбит по оставшимся на полях сражений второй мировой солдатам. Это было не так.

«Значит, ты меня заказала, — думал Роман Анатольевич. — Пусть виртуально, но все же заказала. Ты, выдра облезлая, выхухоль крашеная, осмелилась заявить на весь мир, что я, Роман Красномырдиков, генерал-лейтенант, герой чеченской войны, видный политический деятель, имеющий реальные шансы занять пост президента России — на самом деле совратитель малолеток, врун, мерзавец, подлец и вор. Уничтожить меня решила. Ну что ж, ты заказала меня виртуально, я закажу тебя по-настоящему. Око за око, зуб за зуб. Допрыгалась, швабра престарелая».