- Да от нее ничего не осталось! - попробовал спорить шофер. - Кроме военного поста - ничего.

- Само место навевает на меня приятные воспоминания, - ответил Малко.

Они снова нырнули в поток. У кинотеатров стояли очереди. Последний сеанс начинался из-за комендантского часа в пять. Выехали на побережье. При виде обуглившегося остова самого красивого отеля Ближнего Востока у Малко сжалось сердце. Все подъезды к нему перегорожены, хотя разрушать там было все равно больше нечего. Здесь велись яростные многодневные бои. Малко вышел из машины и пошел пешком. Он оказался на центральной, некогда самой оживленной улице Бейрута. "Королевский погреб", очень модная дискотека, был закрыт уже несколько лет, магазины все разворочены и пусты. Он свернул налево, на улицу Ибн Сины, идущую вдоль моря. На перекрестке показался ливанский пост. За ним, между двумя пустырями, высился дом Шаманди. На балконах сушилось белье.

Малко вошел в подъезд, где пахло плесенью и прогорклым маслом. В коридорах играли дети. Он поднялся на четвертый этаж, нашел квартиру номер четыре и постучал.

Молодой бородач в джинсах, кроссовках и свитере приоткрыл дверь и настороженно осмотрел его.

- У меня записка для Джони, - произнес Малко. - Пусть позвонит по этому номеру.

И он сунул в руку собеседнику заранее приготовленную бумажку. Бородач взял ее и захлопнул дверь. Малко так и не понял, все ли он услышал.

Когда Малко вернулся, Махмуд поглощал шаурму, истекающую жиром, и запивал ее пепси. Он только что купил их у бродячего торговца.

- Едем на улицу Эль-Салам, - объявил Малко.

Она находилась на Ашрафехе. Малко решил начать расследование самостоятельно. Они двинулись к югу, минуя некогда самые оживленные центральные кварталы с их базарами и площадью Мучеников. Разрушенные здания уже поросли травой, она проглядывала сквозь слепые фасады, представлявшие собой нагромождение обломков, среди которых, как в сюрреалистической композиции, вдруг повисала ванна.