Отработав в Корпусе мира, я надела строгий серый костюм и поступила в консультационную фирму. Потом открыла собственный бизнес. Обручилась. У нас появился щенок и дельтаплан. Я заставила квартиру африканскими фиалками и декоративными альбомами экзотических стран, в которых теперь мне уж точно не придется побывать. Потом мы расстались. Я продала свою компанию и следующие 8 лет колесила по миру с видеокамерой. Я искала смысл жизни в хижине кечуа
Однажды утром я проснулась и обнаружила, что живу в безликом здании, напоминающем отель на 12 сотен идентичных номеров в Вашингтоне, и иногда хожу на свидания с разведенным адвокатом, который, в свою очередь, иногда ходит на свидания еще как минимум с двумя такими же, как я. Вскарабкавшись на пресловутую вершину, получив работу на телеканале National Geographic», я занималась подготовкой к эфиру документального сериала, отснятого мной в Южной Америке.
И все же та открытка ко дню рождения до сих пор не давала мне покоя. Смысл жизни. Может, его поиски — это слишком по-детски или же я слишком рано прекратила искать? Одно ясно — здесь, в тесных квартирах-ячейках, залитых светом флуоресцентных ламп, где все мечтают лишь о собственном месте для парковки в подземном гараже и выстраиваются за ним в 8-летнюю очередь, — здесь мне этот смысл не найти.
Но, как ни уставали напоминать родители, мне уже исполнилось 34 года, и время поджимало. Я перепробовала себя в десятке специальностей, успела выучить 6 языков и 3 из них забыть, испытала все существующие хобби — от составления букетов до управления самолетом. Мои отношения с мужчинами были похожи на купание в ледяном фьорде в середине зимы: большие надежды, отчаянный прыжок, вполне предсказуемый ужас — и с визгом наутек Все это наводило на малоприятную мысль: проблема не в окружающем мире. Проблема во мне.