Выпрыгнуть, раскрыть парашюты?

И вдруг увидели: ползут по дороге фашистские танки.

Повернули комсомольцы самолёт на вражескую колонну. А за ним - дым тянется. Вот-вот вспыхнет, взорвётся бензин в баках.

Погибать, так не задаром!

Направили комсомольцы самолёт прямо на танки!

Взрыв!

Танки в огне, рвутся в них снаряды, полыхает горючее, чёрный дым к небу валит.

Со славой погибли четверо комсомольцев.

А на дороге остались обгорелые, искорёженные танки - до Одессы они не дошли.

"Больше стрелять не будет"

Тёмная осенняя ночь. На позициях - тихо. Только в порту оживлённо: пришли суда с боеприпасами, их надо быстрее разгрузить, а обратным рейсом отправить раненых, детей, женщин. Надо всё сделать, пока темно. Наступит утро - по причалам начнут бить батареи врага. Они стоят теперь совсем близко к порту, возле пригородного села Григорьевка. С тех пор, как противник прорвался к берегу моря у Григорьевки, порт под обстрелом. Как заставить замолчать пушки врага?

Глубокой ночью фашисты услышали близ Григорьевки гул какого-то большого самолёта. Он пролетел, и снова стало тихо. [16]

Фашисты не знали, что с этого самолёта спрыгнули двадцать три наших моряка-парашютиста.

Скрытые темнотой, пробирались парашютисты к вражескому штабу, резали ведущие к нему телефонные провода.

Первым обнаружил штабной блиндаж матрос Негреба.

Отыскал отдушину, бросил в неё связку гранат.

Бухнул взрыв. Нет больше штаба!

И тут же по всему берегу вблизи Григорьевки забухали разрывы тяжёлых снарядов. Это открыла огонь артиллерия наших кораблей. Они подошли к Григорьевке, чтобы высадить десант. Стреляли крейсеры "Красный Кавказ" и "Красный Крым", эскадренные миноносцы "Бойкий", "Безупречный", "Беспощадный". Под прикрытием их огня к берегу устремились катера, баркасы, шлюпки с морскими пехотинцами.

Плохо воевать без штаба. Вразнобой, с опозданием начали отвечать огнём фашисты.