- Полундр-ра!.. - катилось по берегу. И перед вражескими солдатами возникали из тьмы те, кого они прозвали "чёрной смертью" - матросы в чёрных бушлатах.
Впереди был высокий обрыв, оттуда в десантников стреляли. [17]
Падали на береговую гальку матросы, скошенные пулями. Но рота, которой командовал младший лейтенант Чарупа, всё же ворвалась на кручу, сметая врагов. За ней устремились и другие роты.
К грохоту корабельных пушек прибавился гул батарей, стрелявших с восточной окраины Одессы. Оттуда начали наступать наши части.
Утром в посветлевшем небе появились вражеские самолёты. Они начали бомбить корабли, берег, где высадился десант. Но наше наступление продолжалось. Морские пехотинцы хотя и несли потери от сильного огня врага, всё же вышибли его из Григорьевки, захватили тяжёлые орудия, ещё недавно бившие по одесскому порту.
Целый день не умолкал бой. К вечеру пехотинцы соединились с моряками-десантниками. Противника отбросили на десять километров. Его артиллерия уже не могла обстреливать порт.
Десантники вошли в Одессу с захваченными у врага пушками.
На одной из них была надпись, сделанная матросами:
"По Одессе она больше стрелять не будет". [18]
Грозные невидимки
Ночь в штабе румынской дивизии в селе Маяки вблизи Одессы началась, как и предыдущие ночи, спокойно. А что было тревожиться? От передовых позиций далеко, наступления русских ожидать не приходится, вокруг - патрули, заставы, часовые. Собака не пробежит, не то что человек. На охрану штаба поставлен целый батальон. Так что господа штабные офицеры могли спать без тревог.
Вот уже и заполночь. Самый крепкий сон...
Но что это?
Выстрелы, громыханье гранат, звон разбитых стёкол.
- Тревога! Русские!..
Мечутся по штабу офицеры и писари. Бегут поднятые по тревоге солдаты. Одни падают на ходу, сражённые пулями, летящими из тьмы.