Наконец-то, кажется, все... В зале русского основного фонда, в котором выдаются старые и редкие издания, передо мной миниатюрная (формат 7X13 см) изящная книжечка, изданная с необычайным вкусом и тщательностью. Голубоватая обложка, титульный лист и некоторые страницы украшены тонкими, прекрасно выполненными гравюрами, несколько стилизованными под XVIII век. На обороте титульного листа напечатано: "Печатать дозволяется с тем, чтобы по отпечатании представлены были в Ценсурный комитет три экземпляра. Москва, Октября 29 дня, 1831 года. Ценсор Сергей Аксаков" (известный русский писатель С. Т. Аксаков как раз в это время служил в Московском цензурном комитете). Внимание мое привлекла еще одна надпись на книге, сделанная буквально бисерным почерком, очевидно, кем-либо из сотрудников Публичной библиотеки в конце прошлого столетия: Moleri (pseud.) Code de l'amour. Paris. 1829. Auteur: Demoliere Guiles (1802-1877).
Эта надпись объяснила очень многое. Вопервых, стало сразу же понятно, почему в каталоге книга стоит "под Демольером": библиотекари когда-то исправили ошибку, допущенную переводчиком или издателем, которые на титульном листе книги автором указали "господина Мольера". Во-вторых, и это очень ценно, стал известен французский оригинал русского перевода: оказывается, через два года после издания в 1829 году в Париже "Кодекса любви" Ипполита Жюля Демольера (под псевдонимом Мольри) эта книга вышла в свет в Москве под названием "Грамматика любви", что было совершенно в духе эпохи.
Так вот какая книга вызвала некогда у Бунина цепь воспоминаний и ассоциаций, которые и привели к созданию им чудесного рассказа!.. Книга действительно "прелестно издана" и полна "изящных тонких сентенций", как пишет о ней Бунин. И самое оформление книги и ее содержание, а главное, язык стилизованы под "галантный" XVIII век, когда выходило много книг подобного рода. Не случайно я так упорно стремился отнести ее к XVIII веку и много времени тщетно потратил на поиски ее в библиографиях, посвященных этой эпоха. Вот уж действительно бывают иногда парадоксальные ситуации, когда, как сказано еще в Екклезиасте, "знание умножает огорчения". Ведь если бы я сразу же поверил Бунину, который, как теперь уже ясно, весьма точно указал в рассказе эпоху издания книги, я бы, очевидно, не поддался гипнозу XVIII века и начал бы поиск с изучения библиографических трудов 20-30 годов XIX.