Эта земли вместе с соседним селом Терновкой, как нам известно, принадлежала графике Шереметьевской.
Взбалмошная, алчная старуха и слушать не хотела, когда ее просили разрешить раскопки древнего Эоса.
На стороне графини был закон. И всякий раз, когда к южноморскому губернатору являлись с просьбами ученые, старый вельможа из рода Нарышкиных, слывший покровителем наук и искусств, театрально разводил руками. Затем, взяв пухлый десятый том «Свода законов Российской империи», он раскрывал его на знакомой четыреста тридцатой странице и, поправляя пенсне в золотой оправе, провозглашал:
«Клад принадлежит владельцу земли и без позволения его не только частными лицами, но и местным начальством отыскиваем быть не может...».
Между Петербургом и Южноморском шла бесконечная и бесплодная переписка.
А тем временем по приказу графини, одержимой жаждой обратить в звонкую монету подземные сокровища, дворовые люди, забросив хозяйство, вооружившись лопатой да заступом, изрыли всю землю шурфами, траншеями. День и ночь искали золотую Ольгу. Верили старой легенде, будто здесь, под землей, где-то спрятана вся из червонного золота колесница с четверкой лошадей, на которой восседает царица Ольга.
Графиню по ночам мучили кошмары. Был слух, что терновские мужики ищут колесницу под водой, затопившей прибрежные кварталы древнего Эоса. И Шереметьевской часто снилось, как, покраснев от натуги, бородачи в постолах волокут мимо ее окон золотую квадригу.
Искали Ольгу. Искали золото. Но лишь изредка попадались золотые узорчатые бляшки, браслеты, кольца и еще реже — миниатюрные монеты с гербом города Эоса в виде бегущего оленя.
Под торопливыми ударами лопат и заступов золотоискателей гибли, разлетались в куски сотни ценных античных вещей.