Из мрамора разбитых древних колонн, капителей, карнизов в огромных ямах выжигали известь. А неподалеку, на главной усадьбе, из мраморного саркофага поили выездных лошадей графини. Кони ударяли копытами о крышку саркофага. Она лежала на земле, и сквозь поросли мха еще можно было различить изображение сцены прощания с умершим.

Старухе Шереметьевской не давало покоя, что некрополь — кладбище Эоса — расположен за границами ее владений. Это была уже земля терновских крестьян, испокон веков называвшаяся урочищем Ста могил, хотя курганов здесь во много раз больше. Под древними насыпями лежали наибольшие ценности, прельщавшие охотников за кладами.

Потеряв надежду увеличить жалкий надел, купить тягло, свести в хозяйстве концы с концами, иные терновские мужики стали искать свое счастье под курганами некрополя. До боли в глазах вглядывались они в ночную степь — не видно ли на курганах бродячих огоньков. Старики говорили: это клад дает о себе знать, огоньком выходя наружу.

Выбирая ночи потемнее, прячась друг от друга, искатели кладов прорывали сквозь насыпь слежалой земли почти вертикальный ход. Лишь немногим удавалось ползком по узкой норе пробраться в земляной склеп или продолбить вход в каменную усыпальницу. Бывало и так: забравшись в гробницу, дрожа от страха, курганщик обнаруживал, что он уже здесь не первый. Тогда он судорожно раскидывал кости скелета, при тусклом свете огарка казавшиеся совсем желтыми, и шарил в надежде — не осталось ли чего-нибудь и на его долю.

На всю Терновку едва набралось бы с десяток удачливых кладоискателей, «счастливчиков», как их звали в народе. Но зато среди этих десяти были знаменитости — Захар Хомяк, дед Михайло и Трофим Куцый, которые только и занимались грабежом древних могил, сколотив на этом немалую деньгу. Тонким трехаршинным щупом достав землю из могилы и растерев ее между пальцев, они безошибочно определяли, стоит ли копать погребенье.

Не было более заклятых врагов и соперников, чем эти трое.