Он даже не понял, смотрели на него в вестибюле или нет.

Ему было наплевать. Гроуфилд просто подошел к лифту. Бросил мальчику в ливрее: «Третий» — и поехал на свой этаж. Тут Гроуфилд устало потащился по длинному коридору в номер, думая о том, что изнемогает, хотя выбрался из постели меньше трех часов назад. Он долго возился с ключом, прежде чем открыл дверь и вошел.

Свет был включен. Генри Карлсон так и сидел на том же стуле, прижав к груди книгу. Кен разговаривал по телефону. Он повернулся и уставился на Гроуфилда, словно не верил своим глазам.

— Я не слишком рано? — спросил Гроуфилд.

— Невероятно, — сказал Кен и положил трубку. Он вскочил и быстрым шагом подошел к Гроуфилду. Лицо Кена было перекошено от ярости. — Сукин ты сын! И еще набрался наглости вернуться! Карлсон сидел неподвижно. Из самой середины книги торчала рукоятка ножа. Кто — то пригвоздил книгу к груди Карлсона, и отныне неподвижность была его вечным уделом.

Гроуфилд оторвал глаза от фигуры Карлсона и увидел кулак Кена. Тот молниеносно приближался и был нацелен прямо Гроуфилду в нос.

Глава 9

Гроуфилд ухватил Кена левой рукой за запястье, повернулся влево, подцепил правой его под локоть, пригнулся и, увидев, что Кен пулей летит на него, поднырнул под противника и перебросил его через себя. Кен полетел к приоткрытой двери, врезался в нее и захлопнул своим телом.

Гроуфилд так и не отпустил его руку, а воспользовался ею как рычагом и перевернул Кена на спину. Поставив колено на грудь поверженного противника, Гроуфилд прижал его к полу и заломил ему руку так, что едва не сломал ее, а потом надавил пальцем свободной руки на какую — то точку на горле Кена.

— Если я как следует ударю тебя в это место, считай, что ты уже отдышался, — сообщил он.