В сенях в куче мусора рылся полосатый бродячий кот, который с воплем метнулся наружу между сапог лейтенанта. Мяу-у!!!

- Брысь, блохастая сволочь! - топнул ногой лейтенант, и патрульные громко рассмеялись.

В кухне до края кирпичной печки высилась вторая куча мусора, состоящая в основном из банок, бутылок, грязной посуды, кастрюль, и сковород.

В центре спальни возвышался самый большой ворох тряпья, газет, окурков и черепков. В темном углу стояла железная армейская кровать с лежащим на ней человеком. Никите почудилось, что это лежит труп. Холодея сердцем, он легонько, носком сапога пнул накрытое рогожей тело, но в результате этого тычка был, достигнут поразительный эффект. Тело ожило и перед изумленным лейтенантом предстало отвратительное человеческое существо, густо заросшее бородой, исхудавшее до синевы, в трусах и грязной майке. От него разило ужасным перегаром и кислым, прелым запахом давно не смытого пота. Человеческое подобие. Какой-то гоблин.

- Ты кто такой? - чуть отпрянув, спросил лейтенант, отворачивая нос. Иванников? Ты Иванников? Майор?

- Пинчук, - ответило существо. - Бывший прапорщик Пинчук.

- Пень-чук? Прапорщик Пенчук? Чук- и -пень. Взять его хлопцы! На гауптвахту! Там разберемся, что это за Пень! - распорядился Никита.

- Не имеете право! Уволен с военной службы в прошлом годе! Не пойду на "губу". Я вольный казак!

- Вижу что вольный, обитаешь тут как крыса подвальная. Запаршивел до животного состояния, скоты живут в лучших условиях. Кем работаешь? Где?

- Никем и нигде? Я вольный человек, скиталец.

- Чего делаешь в закрытом гарнизоне, коли, уволен со службы? - удивился Никита.

- Тут я в безопасности, а за приделами полка милиция враз заметет. А в тюрьму я не хочу. Мне туточки хорошо.

- Семья твоя где? Горемыка? - хмыкнул Никита.

- Какая семья, любезный? Один я, один как перст. Сбежала жена и детей увезла три года тому назад. Мне в Россее делать нечего. Здесь мой дом. Двадцать пять лет отслужил, оттрубил в Педжене, тут и схоронят!