Двухэтажное общежитие, выложенное из облупившегося серого силикатного кирпича, до водоотливов окон первого этажа покрылось мхом и плесенью. В ней пахло сыростью (это в Туркестане!), затхлостью. На каждом этаже были комнаты для умывания, по четыре раковины у стен, с холодной водой, кухни не было. Пожароопасно. Двадцатилетняя мебель, ветха и полуразрушенная. Общий туалет находился позади магазина на улице через дорогу. Трезвому входить туда было противно, а пьяному опасно, дабы не провалиться в дыру. Электрические плитки, чайники и кипятильники, вместе с посудой систематически изымались заведующей, и уничтожались. Отсутствие удобств, минимум свободного времени, и большая толпа мучающихся от безделья и тоски молодых мужиков. Что полезного можно сделать для себя после одиннадцати вечера? Ничего. Можно только крепко выпить или смертельно напиться. Все зависит от степени тоски. Печаль, грусть, тоска, тоска зеленая, смертельная тоска.

Водка и вино продавались только в городе, а маршрутка бегала до девяти вечера. Поэтому около девятнадцати часов, какой-нибудь гонец с деньгами мчался на рынок в универсам, наполнял сумку бутылками, авоську закуской и успевал вернуться обратно. Подошедшие позже собутыльники добросовестно истребляли закупленное. Обычно до утра не хватало. Первым иссякало спиртное, сколько ни возьми, потребности всегда превышали заготовленный запас. В этом случае в ход шла энергия самых страждущих.

Если гуляла комната Шмера, то можно было уговорить слетать на мотоцикле Шкребуса. Когда пьянствовала седьмая рота, на стареньком "москвиче" мчался Власьев. Правда, затем приходилось поить автовладельцев. Но бывало, что кто-то желал выпить после полуночи. Водители уже спали дома с женами, и тогда страдальцы топали пешком. Идти по времени получалось в одну сторону пол часа. На окраине города стояла хибарка с покосившейся деревянной дверью в глиняной стене. Так называемое, "Черное окно". Стучи в любое время дня и ночи, откроют, обеспечат всем необходимым, но по двойной цене.