- Еще успеешь нажраться. Погоди пару часов, сядем за стол и хоть упейся.

Сестренка Валька не осталась без внимания, Ромашкин ее всюду водил под руку. Никита что-то шептал страстное на ушко, которое сразу становилось пунцовым, щипал ее за пухлый зад, тем самым, вызывая восторг девушки, от оказываемых знаков внимания. Сердце девицы замирало от сладостных мечтаний, ей грезилось, что она следующая на выданьи. (Ох! Лейтенант - парень красивый, и вроде бы, не плохой!).

Полтора десятка офицеров толпились у загса, нервно покуривая и покашливая. Терпение народа иссякло, "бойцы" желали быстрейшего окончания торжественной церемонии и начала застолья.

Небольшой ЗАГС, построенный в послевоенные годы еще в период "культа личности", стоял с давно облупившимися колоннами, зачем-то возведенными у центрального входа. Почему вход назывался "центральным" было не понятно, так как других дверей у старого здания не было. Но это помпезное, архитектурное излишество, пусть и обветшалое, добавляло торжественности и значимости событию.

В небольшой зальчик, с крашенными в розовый цвет панелями, сумели втиснуться только родственники невесты и жениха. Любопытно, если зал бракосочетания такой крохотный, то чем занято остальное здание? Кабинетами? Любят туркмены иметь отдельный кабинет и любая занимаемая должность, становится ответственной.

Количество гостей со стороны "молодой" превышало родню "молодого" в три раза. Но этот перевес с лихвой компенсировала лихая офицерская когорта. Когда лестница в пять ступеней, подступы к ней, а также две маленькие урны были густо усеяны пеплом и окурками, выкуренными утомившимися гостями, наконец, грянул "Марш Мендельсона". Друзья жениха метнули под ноги четыре букета гвоздик и ромашек, оросили алым дождем головы новобрачных, метнув несколько горстей с лепестками роз.