Водка и самогонка лилась рекой. Для некоторых непьющих дам были закуплены "Чимэн" и "Чашма", тошнотворное, противное вино. "Токай", коньяк и Кубинский Ром покупать не стали - дорого.

Отец жениха, наконец-то дорвался до заветного стакана и теперь успевал выпивать и под тосты, и в промежутках между ними в короткие периоды закусывания. Он так увлекался этим делом, что не улавливал момента, когда требовалось вставать, чтобы поздравлять молодых.

Тогда жена сильно толкала в плечо или поднимала следом за собой за руку. Так он и действовал как марионетка: сесть-встать. Но вот не задача, подошла его очередь произнести слово приветствия. Супруга толкнула мощным локтем в бок - родитель встал. Папаша смешно почесал нос кулаком, сплющив его, и погоняв, из стороны в сторону, а после затянувшейся паузы высказался:

- Ну вот значит сын! Желаю, чтобы все у тебя было хорошо! Счастья! А мы будем за тебя радоваться! Горько!

И тотчас опрокинул наполненную до краев стопку в свое бездонное горло.

Поздравления шли одно за другим по кругу, от имени каждого из присутствующих, по очереди, и вскоре крепко набрались не только гости, но и жених с невестой. Вскоре из- за стола исчезла Оксана, подруга невесты. Ее куда-то увлек Колчаков. И больше они к столу не возвращались.

Жених Вовик не пропускал ни одного стакана и наклюкался не меньше папаши. Лика некоторое время с ним пыталась бороться, ограничивая в спиртном, а затем махнула на него рукой, и начала по очереди танцевать с Власьевым и Миронюком. Обоих она знала давно и хорошо, а с Власьевым крутила любовь еще до Вовки Мурыгина.

Глаза Вовы посоловели, остекленели, и он потерялся в пространстве, полностью утратив связь с реальностью.