Ромашкин слегка подтолкнул Шмера в спину и притулился на краюшке сиденья, свисая ягодицами на металлический багажник.

- "Рюмашкин"! Убери к черту свою наглую задницу с моего "мустанга". И без тебя тесно! - взревел Шкрябус. - Слезь гад, заднее колесо слабо накачено!

- Серега не ори! Я легкий, доедем!

- Слазь говорю! Не повезу двоих.

- Сережка! С меня пиво, не выеживайся, поехали, мы легкие.

- Ладно, черт с тобой, две кружки пива. Завтра! На опохмел! Вам повезло, что вы оба такие дохляки.

Шкребус снял с руля мотоцикла шлем, натянул его на свою круглую голову, отчего стал еще больше похож на школьный глобус, резко газанул и "козел" поскакал объезжая рытвины и ухабы к гарнизону. Если ямку обогнуть не получалось, Ромашкин получал чувствительный пинок от металлического багажника по костлявой попе. Оставшиеся без транспорта гости гурьбой поспешили к остановке.

Свадьба шумела и раскачивала домик-барак, который ушлый Мурыгин получил за неделю до свадьбы. Володя представил справку о дате свадьбы, о третьем беременности невесты и получил ключи от пустующей половины дома. Обычно эти домики делились на четверых квартирующих офицеров, на однокомнатные квартиры, но Володя ухватил перепланированную и объединенную из четвертей половинку. За три дня солдаты в ней навели относительный порядок, а родственники обустроили для жилья кое-какой мебелью. Пока что это были в основном столы стулья и табуреты, которые составили в длинный ряд для предстоящего банкета. Черно-белый телевизор работал плохо, грелся и по нему, для просмотра передач требовалось стучать кулаком. Переключение программ осуществлялось плоскогубцами из-за отсутствия давно сломанной ручки. Брачное ложе размещалось во второй комнате. Это был массивный диван с устланными поперек несколькими слоями матрасов. Убого, не уютно, но на первых порах потянет.