– Понятно... Но ведь он мог выбрать и другого архитектора.

– Он знал, что ему я не буду заламывать цену... Ты не представляешь себе, что за скупердяи в этой семейке.

– Но это не объясняет, почему Марселина и ты...

Я осушил стакан, нисколько не утолив жажды.

– Она терпеть не может Сен-Тьерри, – сказал я. – Она явно сожалеет о своем шаге... Я вроде как ее настоящий муж.

– Но ты сам понимаешь, что это все ерунда... пустые слова. Извини за грубость – это входит в курс лечения. Признайся: ты пьешь, потому что положение безвыходное.

– Ты так считаешь?

– Очень на то похоже. Как ты себе представляешь дальнейшее?

– Не знаю.

Я уставился на стакан. Чего бы я только не отдал сейчас за каплю спиртного.

– Какие у тебя отношения с Сен-Тьерри? – спросил Клавьер.

– Когда я открыл свою контору, он одолжил мне денег.

Клавьер воздел руки к потолку.

– И, конечно, долг ты еще не отдал.

– Нет.

– Хочу надеяться, что это было до того... Вы с Марселиной еще не были?..

– Я же тебе только что объяснил. Мы с ней не любовники. Любовник он, а не я.

Я уперся. Как и полагается пьянчуге. Марселина – моя жена, правда, жена неверная, пускай. Но моя жена! И к дьяволу Клавьера с его лечением!

– Вы часто видитесь?

– Что?

– Я спрашиваю, часто ли вы видитесь. Сам понимаешь, не из праздного любопытства.

– Да, довольно часто. Сен-Тьерри много разъезжает. Он готовит слияние с одной итальянской фирмой. Отец его не слишком разбирается в делах, надо сказать, он отстал от жизни. Но состояние в его руках, и потому последнее слово всегда за ним. Сен-Тьерри наверняка ждет не дождется, когда старик отдаст концы, да это и не за горами.