Я отвернулся. Говорить больше не было сил.

– Вот видишь, – сказал Клавьер. – Ты в этом не уверен.

– Ты не угадал, – пробормотал я. – Она – да, она бы за меня вышла. Но я!.. Сам знаешь, я еле свожу концы с концами. Только что я сказал тебе, что дела мои идут неплохо. Конечно, выкручиваться мне удается, но не более того. Я езжу на "2 СВ", она – в "мерседесе". Вот в чем суть.

– Ты рассуждаешь как обыватель, – возразил Клавьер. – Ладно, опиши-ка мне этого Сен-Тьерри – о нем ты почти ничего не говорил... Если б ты был женщиной, что бы тебя в нем заинтересовало?

– Это идиотизм!

– И все-таки.

– Ну что ж... вид у него внушительный... Знаешь, такие пользуются успехом. Весьма элегантен, манеры светские... Человек, избалованный богатством... Это заметно даже в мелочах.

– Например?

– Взять хотя бы то, как он произносит: "Дорогой друг"... Этакое высокомерное безразличие. А то, какие он выбирает рестораны, бары... как подзывает метрдотеля, командует официантом... В общем, он везде чувствует себя как рыба в воде! Даже больше того. Он держится с тобой так... ну, словом, ощущаешь себя ничтожеством. Симона, брата Марселины, это вполне устраивает... Марселина – и та ходит по струнке.

– А ты?

– Я?.. Говорю же: я ему задолжал.

– Ты ему не завидуешь, а?

– Можно еще водички?

Клавьер усмехнулся.

– Для меня, – сказал он, – все служит ответом. Даже жажда.

Взяв стакан, он исчез. Голова у меня раскалывалась. Все эти вопросы... да еще вдобавок к тем, что и без посторонней помощи вертелись у меня в голове... Господи, как все надоело! Никто не в состоянии мне помочь. Клавьер пропишет мне успокаивающее, обнадежит на прощанье, и все останется как было. Не стоило сюда приходить.