Из "журналистов" вербуются, по Дружникову, и противники режима, столь же неуловимые, как та "проказа", которую они ненавидят. Диссиденты -ангелы, зеркально противостоящие правителям. Их существование неуловимо и фантастично, как существование их особо засекреченных противников, и оно кажется эфемерным, потому что эфемерна идеология.
Может быть, если бы Дружников начал не так круто, его первый роман и его самого не постигла бы такая драматичная судьба. Но он начал именно так -- на второй странице романа об "ангелах" рассекретив код: "Девятка" -личные телохранители членов Политбюро и их семей". Ничего себе!
Так что изъятье романа из советской литературы (и действительности) выглядит даже более логично, чем гипотетическое включение его в литературный процесс 70-х годов. Как этот роман подействовал бы на ситуацию, можно только гадать, но реально он присоединился к череде ярких полотен, ушедших в андеграунд и повлиявших на литературную ситуацию в России все-таки задним числом и от противного ("Раковый корпус" и "В круге первом" Солженицына, "Ожог" и "Остров Крым" Аксенова, "Верный Руслан" Владимова... Первым таким текстом стал "Доктор Живаго" Пастернака, последним чуть не стали "Дети Арбата" Рыбакова).
На какую иглу, однако, нанизать дружниковских "Ангелов" сегодня? В 70-е годы они не вписываются уже хотя бы вследствие эффекта шарады. Запретные, но узнаваемые фигуры (то появляется "Егор Андронович Кегельбанов",то товарищ "с густыми бровями", то еще один "худощавый товарищ, который любит держаться в тени") -- фигуры эти составляли диссидентский шарм того времени, но были начисто невозможны в тогдашней подцензурной литературе (хотя, похоже, забавляют по сей день).