Она была дочерью эмигрантов шестидесятых, выходцев из Средней Азии, которым удалось получить в те годы приглашение на жительство в Израиль, как бухарским евреям, к которым они на самом деле никакого отношения не имели. Впрочем, в Израиль её прагматичные родители тоже не рвались, а получив с большим трудом разрешение на выезд, ухитрились осесть сначала в бывшей в те времена столицей хиппи, Голландии, а после перебраться в Штаты, так что Галя выросла уже в Штатах, а дача и квартира в Москве достались ей по наследству от бабушки, которая не поехала за границы, а осталась умереть в России.

Впрочем, с этим делом бабушка не торопилась, оказалась на удивление крепкой, прожила долго, дожила до перестройки, о чем, возможно, пожалела, но вытерпела и это, и умерла только в прошлом году.

По поводу Лешки слухи оказались более чем обоснованными, он действительно уехал за границу, в Штаты, сначала на два года по контракту, в порядке модного тогда, в начальные времена перестройки, бурного обмена специалистами. Потом ему предложили продлить контракт, даже назначили начальником отдела, и он остался, получил вид на жительство, а недавно получил и гражданство, и приехал сюда, в Россию, всего на две недели.

Приехал он по делам фирмы, а заодно помочь будущей супруге разобраться с московским наследством. Помочь ей оформить бумаги и все такое прочее, о чем она понятия не имела, в смысле, как это делается у нас. Потому что так, как у нас, это больше нигде в мире не делается.

Как оказалось, его приезду в некоторой степени поспособствовал Сережка, который имел непосредственные контакты с фирмой, где служил Лешка, через свою фирму, и они даже осуществляли совместный проект. Под эту марку, якобы для согласования некоторых деталей, хитрому Сережке и удалось вызвать Лешку в Москву, чтобы встретиться после долгой разлуки.