Мы все не хотели уезжать, нам было по настоящему хорошо друг с другом, мы всячески оттягивали под разными предлогами время отъезда, но стремительно надвигалась ночь, на улице к тому же пошел дождь, который все усиливался, и надо было ехать, как нам ни хотелось побыть ещё всем вместе. Тем более, что в фирме завтра утром должно было пройти важное совещание, на котором оба, и Сергей, и Лешка, должны были обязательно присутствовать.

— Зря ты пил сегодня коньяк, тем более почти что перед отъездом, понизив голос, сказал Леша Сергею, когда девушки вышли на минуту с веранды. — Ты случайно не забыл, что тебе вести машину?

— Да брось ты, — беспечно отмахнулся Сережка. — Что мне будет, здоровому медведю, от такой махонькой рюмочки коньяка на посошок?

— Ну, допустим, не от одной рюмочки, и не от очень маленькой, недовольно поправил его дотошный и всерьез озабоченный Лешка, недолюбливавший всевозможные осложнения.

— Подумаешь! Ну, от двух, или трех рюмок, — посмеивался Сережка. — Ты же меня знаешь, Лешка, много я не пью, никогда этим не увлекался, но то, что я сегодня выпил, это же мне как слону дробина! Будь уверен, я в полном подряде, старик, чего ты беспокоишься? Все будет тип-топ! Я же не собираюсь устраивать гонки на мокром шоссе с попутными машинами, или мчаться со скоростью двести километров в час. Я не лихач. И потом, поедем мы поздно, пока выберемся на шоссе — там уже почти никаких машин не будет, все дачники давно уже дома будут спать, седьмые сны видеть. Сегодня воскресенье, все пораньше домой уехали, завтра работать, да и дождик согнал с грядок. Так что потихоньку доедем. Да и машина у нас, не машина, а танк!

Вернулись девушки, уже собранные в дорогу, с упакованными сумками, мы поднялись из-за стола, Сережка побежал открывать дверцы, я проводил под зонтом к машине Иру, а Лешка остался возле дома, держа зонтик над запирающей двери дачи Галей.