— Подарил бы мне что-нибудь, старая свинья, — потребовала у него как-то кухарка.

   — Денег нет, — ответил полковник.

   — Возьми еще из казенных.

   — Откуда ты знаешь?! И вообще, это неправда! Я оттуда ни копейки не брал.

   — Да, как же! Ты каждую ночь, как накачаешься, во сне об этом бормочешь! Я даже рот тебе рукой закрывала, чтобы твой ординарец не услышал, какой у него славный командир! Ну, так что будешь делать?

   Полковник дал ей денег, — разумеется, из казенных.

   Неожиданно из Варшавы нагрянула ревизия. Полковник Штейн не знал, что предпринять. Если все откроется, — значит, конец карьере. В ужасе он бросился к ростовщику, и тот одолжил ему пятьсот рублей.

   Ревизия ничего не обнаружила! Счета сошлись! Замечательно! Полковник снова был в прекрасном настроении и послал за писарем, чтобы вместе отпраздновать это замечательное, по его глубокому убеждению, событие. Писарь, однако, отказался.

   — Ты что, подлец, брезгуешь моим коньяком?!

   — Никак нет, ваше высокоблагородие, я… я… боюсь, что в городе пойдут разговоры.

   — Что еще за разговоры? Какие разговоры? Разве ревизия нашла хоть малейшее нарушение?

   — Никак нет, ваше высокоблагородие, это кухарка везде распускает сплетни. А по ночам, прошу прощения, ваше высокоблагородие, если позволите, слышно, как вы бранитесь и кричите…

   — Черт с ними! Пей, и пусть эти идиоты из Равы болтают что хотят. Пей! Это все враки.

   — Я и не сомневаюсь, ваше высокоблагородие, да только мне известно, что в Варшаву все время шлют жалобы о ваших попойках, а мне не хочется отправляться в Сибирь из-за того, что я с вами пью.

   Вышвырнув за дверь жалкого труса, полковник послал за кухаркой, отругал ее, запретил распускать сплетни и пообещал новую шубу. И тут вдруг раздался звонок в дверь!