Так поздно!

   — Иди посмотри, кто это. Меня ни для кого нет дома. Кого там черти носят?

   — Может, это ревизор из Варшавы? Люди говорят, нам лучше бежать отсюда, Иван!

   — Открой дверь и впусти его, — приказал полковник. На бедняге лица не было, и — что уж совсем не пристало солдату — он дрожал.

   Кухарка впустила мужчину лет тридцати — чисто выбритого, не очень высокого, но весьма привлекательного. Это был Арнольд Барт.

   — Вы по какому делу? — спросила кухарка за дверью.

   — У меня частное дело к господину полковнику. Я от Заллера.

   Ага, Заллер — это ростовщик. Должно быть, он хочет получить свои пятьсот рублей. Выставить его вон? Срок уплаты истекает только через два месяца. Но, может быть, лучше с ним договориться? Да, так будет лучше. Это будет по-умному.

   — Заходите, пожалуйста!

   Арнольд Барт вошел в комнату. У него были отличные манеры. Он низко поклонился, как бы извиняясь за сам факт своего существования!

   — Садитесь, герр Барт, и рассказывайте, что вас ко мне привело.

   — Мы одни?

   — Можете говорить свободно. Не желаете ли водки? Ваше здоровье! Сигару? Огня?

   — Меня прислал к вам ваш друг господин Заллер. Он хочет вам помочь. Вы сможете кое-что заработать и рассчитаться с долгами. У меня есть замечательный план. Мы будем печатать почтовые открытки с изображением российских банкнот. Желтые — один рубль, зеленые — три, голубые — пять, красные — десять. Вы меня понимаете? Очень милая и оригинальная идея. Бумагу купим в Антверпене, печатные станки закажем в Губене, а клише нам даст Владимир Литвинович, наш хороший друг из Садовой, под Лембергом. Вы понимаете?

   Понимал ли полковник? Когда так много поставлено на карту, раздумывать не приходится, и полковник согласился.

   — Только как нам попасть к Литвиновичу? — спросил он. — Мне придется сначала обратиться в штаб, за разрешением на выезд за границу.