Доктор Йейтс: Вот вам древняя ирландская разновидность брака.

Полковник Мур: И к чему она ведет? Результат - ложь и притворство, и бесчестье... почему бы не принять американский метод и не сказать: "Я дам развод любой явившейся ко мне паре. Пусть развод получают все желающие".

Доктор Йейтс: Я с сожалением обнаружил, что, по-видимому, употребил слово "давление", и Палата решила, что речь идет о давлении на отдельных лиц. Я не это слово собирался использовать, и не это слово стоит в моей рукописи. Оно вырвалось в запале. На самом деле я имел в виду воздействие прессы, и проповедей, и всех документов, касающихся общественного мнения в пределах этой страны, то есть давление вполне законное. Мне пришлось строить речь на том, что члены Палаты сочли религиозной подоплекой, потому что я подумал, будто опровергать мне предстоит один-единственный аргумент, богословский. Ни в прессе, ни вообще в пределах страны мне еще не доводилось видеть и слышать дискуссий, что не представляли бы собою чистой воды религиозный диспут, и лицемерием было бы подходить к нему на иной основе.

Полковник Мур: Я-то надеялся, что сенатор оставит тему религии. Он изменил ход речи, но снова возвращается к прежнему.

Доктор Йейтс: Я не думаю, что давление оказывают на отдельных лиц, но лишь то, что в ирландской прессе используются аргументы...

Мистер Беннетт: Говоря о повестке дня, сенатор Йейтс выдвинул еще одно предложение или ему дано право высказаться вторично?

Доктор Йетс: Мне особенно не посчастливилось ...

Председатель: Сенатор Йейтс высказался ранее по поводу предложения утвердить доклад. Теперь он высказывается по поводу предложения сенатора Дугласа, а это не одно и то же. До сих пор я позволял ему говорить в порядке разъяснения, но теперь вынужден попросить его вернуться к предложению сенатора Дугласа. Сенатор волен вдаваться в любые разъяснения, если считает, что его неправильно поняли, но как только он закончит, я обязан рекомендовать ему перейти к предложению сенатора Дугласа.