Какой угодно ценой, какими угодно унижениями собственными и всего народа своего - лишь бы вернуться!". Не в пример ему Евпраксия, имея множество случаев облегчить свою участь отступничеством, не делает этого. "Мягкое небо ее детства", с которым разлучена она волею обстоятельств, символически простирается над нею на всем тернистом пути.

У Николая Тихонова есть прекрасные строки об Анне Ярославне, которая далеко от дома, в неведомом Париже вспоминает златоглавый Киев:

Неуютно, холодно и голо,

Серых крыш унылая гряда.

Что тебя с красой твоей веселой,

Ярославна, привело сюда?

. . . . . . . . . . . . . . . .

Может, эти улицы кривые

Лишь затем сожгли твою мечту,

Чтоб узнала Франция впервые

Всей души славянской красоту!

Этим строкам поэта созвучны многие страницы романа Павла Загребельного, открывшего нам трагедию женщины, которая и в печали своей оставалась мужественной, сильной и стойкой. И потому преломила в себе существенные черты и качества народного характера, преемственно наследуемого от поколения к поколению.

Раскрывая эту историческую преемственность, "связь времен" в романе "Смерть в Киеве", писатель включает в повествование немало публицистических отступлений, содержащих прямой спор с феодально-буржуазной и буржуазно-националистической - от В. Татищева до М. Грушевского - историографией, не видевшей в "битвах удельных междоусобиц, которые гремели в нашей истории", ничего значительного для мысли философа и кисти живописца. Сам он черпает в них не просто острые драматические ситуации, как, скажем, убийство в Киеве (1147 г.) князя Игоря Ольговича, которые кладет в основу сюжетной интриги, динамичной и занимательной. Главное, что привлекает его аналитическое внимание, - проявления самобытных характеров людей, участвующих в драмах истории, сложное сплетение их различных, противоречивых, часто несовместимых позиций, устремлений, интересов, перепроверяемых моралью народа, его социальными и нравственными идеалами.