– О том, как вы вдвоем пытались надуть его на девяносто тысяч? – Я кивнул. – Он сказал мне, Джонни располагает кое-какой информацией, которая мне нужна. Я уплачу за нее.

– Деньги нам нужны позарез, – с горечью сказала она. – Сколько, мистер?

– Пятьсот долларов, – сказал я, подумав, что трачу пока еще деньги Акселя Монтегю.

– Подождите здесь, – сказала она. – Я пойду поговорю с ним.

Она исчезла в задней комнате, а я сел на запыленную кушетку, закурив сигарету, и попытался ни о чем не думать, потому что во мне поднималась волна ненависти к Фаулеру и Кирку, а это было глупо.

Девушка вернулась, и я встал с кушетки.

– У нас здесь все удобства, – в ее голосе по-прежнему звучала горечь. – Этот Фаулер, у него есть сердце. Знаете, он даже поручил доктору регулярно навещать нас и оплачивает лекарства.

– Доктор должен был доложить об этом в полицию, – я показал на шрам.

– Сожалею, – ответила она. – Но этот доктор имел лицензию до того, как стал алкоголиком.

– Мне не нравится Фаулер так же, как и вам, детка, – хмыкнул я. – Но Джонни не должен был брать эти деньги.

Ее губы искривились в усмешке.

– Он еще говорит мне!

– Что относительно Джонни? – спросил я. – Смогу я поговорить с ним?

– За пятьсот долларов вы можете получить все, что хотите, включая и меня! – Ее пальцы снова коснулись шрама. – О, я совсем забыла о нем. Теперь я не предмет для сделки, да?

– Может быть, пластическая операция сможет удалить шрам, – предположил я.

– Ну конечно, – сказала она. – Подумаешь, всего несколько тысяч долларов за новое лицо! Вы не знаете хирурга, который сделал бы это задаром? – Она пожала плечами. – Извиняюсь, мистер, это не ваша вина. Проходите, Джонни ждет вас.

Тот сидел на кровати, ожидая меня, его перевязанные руки лежали между коленями. Он действительно выглядел, как дешевый негодяй с густыми вьющимися черными волосами.

– Джонни, я – Рик Холман, – обратился я к нему.