Не забудем, что и это для Великобритании неслыханно много. И я говорю своим соратникам, которые сомневаются, пойдет ли подписка на новую детективную серию — если в Англии во время войны детектив оказался нужен, то у нас… Правда, у нас сейчас тоже почти война… На улицах, в эшелонах власти, и в квартирах человек читает детектив, чтобы отвлечься от пресной безысходной и опасной жизни, чтобы хотя мысленно, и отчасти эмоционально, поучаствовать в крайне напряженных событиях, пережить небывалые приключения, причем без малейшего риска для собственной жизни. Во-вторых, в детективе, а в русском детективе это норма, справедливость рано или поздно торжествует. Для нашего детектива это закон, для западного — далеко не всегда. Как у Чейза «Гроб из Гонконга»…

Как-то я беседовал с одним польским издателем, и он упрекнул наш детектив в том, что он — бескровный и бесплотный, в нем мало убийств и мало секса. Отчасти это мнение имеет основание. Дело в том, что у нас существовал негласный закон для редактора и, естественно, писателя: максимум одно убийство, второе — уже перебор. Вспоминаю, когда я писал сценарий фильма «Без срока давности», меня на «Мосфильме» сразу предупредили: одно убийство и не больше. Я сделал два, но второе было самоубийство… Но море крови хорошо, пожалуй, для боевика, а в детективе я ценю мастерство интриги, загадочность и неожиданность развязки…

А. Г.: — А саспенс, особое напряжение, которое есть в лучших западных детективах?

С. Г.: — Оно должно сохраняться постоянно. Само существование загадки создает напряжение!

А. Г.: — Не мешает ли целомудренность нашего детектива, во многом вынужденная, вызванная идеологической цензурой, при сравнении с западным? Да, наша реальность, где маньяк совершает свыше пятидесяти убийств, и его не могут поймать в силу несовершенства нашей розыскной системы, никак не соотносится с прежним целомудренным детективом с одним разрешенным убийством… И человек, естественно, предпочитает детектив, где эта реальность предстает в «натуральном» виде.