Известно, что это значило: капитан Гранин рвется в бой...

И Алеша ждал боя, настоящего, как он твердил себе, дела.

Гроза разразилась на западном фланге, на пограничном острове Хорсен. Оборону там держал взвод солдат. Взвод понес большие потери. Настал час, когда в живых остались раненный в голову сержант и семеро солдат, закопченных, измученных боем и бессонницей. Сержант рассудил: надо дождаться подкреплений. Он залег на развалинах у переправы к их острову Старкерн, о чем доложил по телефону на материк. Потом связь оборвалась. Мысль об отходе казалась солдатам чудовищной. Надо драться и задержать врага. Когда Кабанову доложили, что к Хорсену идет десант, он приказал артиллерии отсечь десант огнем, а за бойцами послать буксир и снять их с острова.

В полдень из Рыбачьей слободки на западе Ханко вышел "Кормилец". На полпути его обстреляли, но батареи Гранина открыли по пушкам врага огонь. "Кормилец" проскочил к крутой высоте Хорсена, за которой дрались семеро солдат и сержант.

- Как же их сюда вывести, пока Гранин подавляет противника?- сказал Шустров, выбирая, кого послать на остров.

- Я помню, где тот дом,-вызвался Алеша.-Мы туда пограничникам консервы носили. Позвольте сбегать?

- Беги, сынок. Только поберегись. Скажи, чтоб поспешили...

Алеша перемахнул за борт и по торчащим из воды скользким и острым камням добрался до суши. На гребень высоты он выбрался, разодрав в кровь руки. За каждым кустом Алеше мерещился враг; никакого оружия у него не было, кроме перочинного ножичка, подаренного Катей. Он оглянулся на море. Из рубки "Кормильца" чья-то рука ободряюще помахала ему фуражкой. "Василий Иванович тревожится!" Алеша смелее побежал по обратному склону высоты вниз.

На месте знакомого дома торчала труба, черная, простреленная насквозь. А вокруг - воронки, поломанные деревья, кирпич и бурая пыль.

- Стой!

Алешу испугал внезапный окрик.