Перед ним был северный фасад корпуса 20, где сейчас спешно завершались работы. На крыше трудились несколько мужчин, которые дружно на что-то бранились. Крышу, по-видимому, покрывали варом: в воздухе стоял крепкий горячий запах.

— Простите, заставила ждать.

— Зато какие у тебя с кухни ароматы!

— Извините, сэнсэй, угощаю магазинным. Не было времени что-нибудь приготовить.

Столик был застелен скатертью, на нем красовались аккуратно разложенные зажаренные цыплячьи бедрышки, овощной салат и овощи в соевом маринаде. Стаканы с водой, маленькая симпатичная посуда, обычная в молодой семье.

— А ведь и в прежние времена ты в душе заботливой хозяйкой была, правда?

— Эх… — уголки глаз у Дзюнко неожиданно затуманились. — Спасибо на добром слове.

— Ты тут бросила, что проблемы у твоего мужа. Угощение угощением, но все же объясни, о чем речь.

— Да, так дело вот в чем.

Из кармана уже снятого фартучка, лежавшего рядом, она достала конверт.

— Сэнсэй, пока едите, прочитайте. Одна из тех самых анонимок, про которые я говорила.

Киндаити Коскэ взял письмо в руки, осмотрел. Самый обычный конверт из глянцевой бумаги, такие продаются повсюду. Адрес:

Токио, район Сэдагая,

жилой квартал Хинодэ, корпус 18, квартира 1821.

Господину Судо Тацуо.

Надпись словно по трафарету, имени отправителя нет. Конверт разрезан ножницами.

— Судо Тацуо — это твой муж?

— Да.

— Можно прочесть?

— Конечно, это же специально для меня было оставлено. Муж перед уходом прилепил к зеркалу прямо так, в конверте.