— Ну ты сильна — прямо с места в карьер! Попала в передрягу?

— И не в какую-нибудь, а в ужасную! Вас это и самого наверняка заинтересует — история прямо загадочная, честное слово!

— Вот оно как! Ну что ж, тогда давай где-нибудь поедим да и побеседуем заодно?

— А может, лучше ко мне пойдем? Вам непременно нужно посмотреть кое-что у меня дома, а то и разговора не получится. Подождите минутку, я только куплю что-нибудь перекусить.

В одно мгновение Дзюнко влетела в подземный этаж универмага и вернулась оттуда с набором закусок.

— Пойдемте, сэнсэй!

Квартира Дзюнко располагалась в корпусе 18, из законченных к настоящему времени зданий это было самое дальнее от входа в квартал. Но за ним полным ходом завершалось строительство еще двух корпусов, бульдозер работал как раз здесь.

Дзюнко разъяснила, что номер ее квартиры — 1821 — означает корпус 18, квартира 21, а вовсе не то, что в квартале 1821 квартира.

На железной двери, напоминавшей сейфовую, висела табличка «Судо» — это, видимо, фамилия мужа Дзюнко, а сама она теперь Дзюнко Судо, отметил про себя Киндаити.

В квартире было две комнаты — гостиная в шесть дзё

— Сэнсэй, одну минутку. Я только еду разогрею.

— Полностью полагаюсь на тебя. Но послушай, Дзюнко, а ничего, что ты в отсутствие мужа притащила сюда мужчину? Я, конечно, уже развалина, но тем не менее…

— Сэнсэй, проблемы как раз у мужа.

— Какого же рода?

— Нет-нет, потом расскажу.

Дзюнко, надев кокетливый фартучек, исчезла в кухне.

Кстати, еще прислуживая в баре «Три Экс» и называясь Харуми, она в глубине души была заботливой хозяйкой, и Киндаити помнил, как однажды поздней ночью после работы она кормила их со старшим инспектором Тодороку чем-то незамысловатым.

Киндаити огляделся. Комод, зеркало с подзеркальником, маленький японский столик. Такая мебель типична для квартиры любой молодой четы, проживающей в современном квартале, но при всей стандартности обстановки комната прямо-таки дышала живым теплом молодости. Киндаити ощутил некоторую неловкость и, смущенно улыбаясь, вышел на веранду.