— Там человека убили!

— Человека убили?!

У Дзюнко перехватило дыхание. Она уставилась на Киёми, а потом вдруг вспыхнула:

— Слушай, а какое это имеет ко мне отношение? Почему ты на меня-то набросилась?

— Еще бы, это же прямо напротив, а ты до сих пор ничего не знаешь! Не странно ли?

— Слушай, кого убили?

Киёми была моложе Дзюнко больше чем на десять лет, но сейчас, когда она стояла, прочно расставив свои ножки в обтягивающих слаксах, и яростно нападала на Дзюнко, в ней сквозила какая-то недетская агрессивность.

— Спрашиваешь, кого? Брось прикидываться! Ишь, не знает она ничего! Убита мадам из «Одуванчика»! Правда, лица там не разберешь, но…

— Мадам из «Одуванчика»?!

Дзюнко вцепилась в перила, чтоб не рухнуть на пол.

Киндаити Коскэ, не проронив ни слова, внимательно наблюдал за маленькой фурией и Дзюнко.

Само по себе убийство не стало неожиданностью для Киндаити. А вот почему Дзюнко, услышав, что жертвой оказалась мадам из «Одуванчика», явно потеряла самообладание?

— Разве не ты вчера вся бледная от злости ворвалась в «Одуванчик» и закатила там сцену из-за своего мужа? Не ты вцепилась в хозяйку? Между прочим, при этом Кавамура-сан присутствовала! Да когда ты ушла, мадам вся тряслась с перепуга! А теперь труп ее валяется прямо напротив твоей квартиры — почему бы это?

— Ки… Киёми… Это правда? Мадам… убили?..

Дзюнко с трудом выталкивала из себя слова, они словно застревали где-то глубоко в горле.

— Пойди да взгляни, правда или вранье! Лица-то не разобрать, а вот одежду ее ты прекрасно знаешь!

Выпалив последнюю фразу, Киёми передернула плечиками и тронулась было с места, но тут с веранды ее окликнул Киндаити:

— Минутку! Что значит — «лица не разобрать»?

— Сами сходите и взгляните — вот и поймете. А я ни смотреть, ни расспрашивать про такой кошмар не стала.