Она метнула быстрый взгляд в сторону корпуса 20 и чуть не бегом скрылась за утлом дома.

— Дзюнко, кто это — мадам из «Одуванчика»?

— Хозяйка ателье.

— Ты вчера вечером была у нее и поскандалила?

— Ага…

На висках у Дзюнко проступил холодный пот.

— Ты ругалась из-за мужа?

— Да, но… я ошибалась.

— Как это — ошибалась?

— Ну-у…

Язык вдруг перестал ее слушаться.

— Дзюнко, у вас был любовный треугольник?

— Ни… ничего подобного.

— А почему ты тогда примчалась в «Одуванчик»?

В ответном взгляде Дзюнко была некоторая враждебность.

— Людям иногда случается делать абсолютно нелепые выводы. Я неправильно истолковала слова мужа. Он просто часто говорил про мадам — мол, красивая, красивая… Вот и…

— Что ж, пойдем сходим.

— Куда?

— Посмотрим на труп.

— Но ведь… я…

— Послушай, Дзюнко! Ты сейчас в очень опасном положении. Киёми тебя обвинила, так? Сказала, что в смерти мадам виновата ты. И если ты будешь продолжать делать вид, будто ничего не знаешь, подозрения только усугубятся, это точно. К тому же, — тут Киндаити заговорил жестче, — в душе у тебя бушуют подозрения, что убийство как-то связано с теми письмами. На твоем лице это написано совершенно явственно.

— Сэнсэй, а действительно…

— Пойдем.

— Только вместе с вами.

Дзюнко торопливо накинула на плечи жакет, а Киндаити тем временем положил письмо в конверт и спрятал его в карман. При этом от него не ускользнуло, что на лице Дзюнко мелькнула досада.

К месту происшествия продолжали сбегаться жители квартала. Киндаити Коскэ вновь пришла в голову мысль: какие разные судьбы собраны здесь!

Он объяснился с полицейским. Сказал, что сопровождающая его женщина, возможно, знает убитую, и их провели к месту, где лежало тело.

Ни прежде, ни потом он не сталкивался ни с чем подобным.