Лизино жилище выделялось из массы других сборных типовых домов. Она жила в бревенчатом, обычном для этих широт домике. На покрытой снегом крыше высилось с десяток черных, размером с тарелку для супа, приемников солнечной энергии, обращенных в небо. Четыре года назад их не было, и Эбби не могла представить, для чего они там установлены.

Демарко отдала ей ключ от входной двери с брелоком в виде оленя.

— Люди здесь обычно не запирают входные двери, но ваша сестра — исключение. У Дианы хранится запасной ключ. — Демарко внимательно посмотрела на Эбби. — Она хозяйка „Северного оленя“ и Лизина подруга. Вы ее помните?

— Не очень, — Эбби съежилась от страха. — Я ночевала там всего пару раз. — Она отвернулась, чтобы скрыть краску стыда при этом воспоминании: Диана входит в номер, чтобы поменять постельное белье, и застает их с Кэлом в постели. Группа вернулась из экспедиции накануне вечером. Он собирался остановиться у друзей, но поздно ночью прошмыгнул к ней в комнату. Они только-только оторвались друг от друга, отдыхая после бурной ночи любви: взмокшие волосы, блуждающие глаза. Диана, бросив взгляд на парочку, швырнула чистые простыни на пол и вылетела из номера, гневно хлопнув дверью.

— Сами справитесь? — прервала ее воспоминания Демарко, не выключая мотор.

Эбби кивнула и выбралась на морозный воздух. Джип тут же рванул с места и, взметая снег, скрылся из виду на скорости раза в три выше той, на которой они ехали к дому.

Мороз не ослабевал. Еще не стемнело, а на чистом небе одна за другой начали появляться звезды. Эбби взяла сумку и поставила на широкий помост перед домом. По одну сторону входной двери стояли скамейка и небольшой круглый стол с ржавой консервной банкой, которую Лиза приспособила под пепельницу: в ней было полно окурков. Четыре года назад сестра так хотела бросить курить! У Эбби закружилась голова от вновь нахлынувших воспоминаний.