Картина восстания, созданная в "Железной пяте", была необычайно суровой по краскам: десятки тысяч жертв, разрушенные и сгоревшие кварталы, неистовая ярость с обеих сторон, улицы, заваленные трупами. Но вера Лондона в революцию осталась непоколебимой. Итогом романа оказываются пророческие слова Эвергарда: "Сегодня мы потерпели поражение. Но это ненадолго. Мы многому научились. Завтра, обогатившись новой мудростью и опытом, великое дело возродится вновь". А историк Мередит комментирует повествование как человек, которому лишь специальные знания помогают проникнуть в атмосферу той страшной эпохи, когда олигархия поработила страну, - ведь на земле уже давно настала эра Братства людей.
Вслед за "Железной пятой" был создан роман "Мартин Иден", и казалось, талант Лондона вступил в пору своего высшего расцвета. В самом деле, писатель теперь работал напряженно, как никогда. Но что-то сломалось. Персонажи получались безжизненными. Художественные идеи выглядели мелкими. И сам реализм Лондона лишался главного - философской мысли. Ее теперь теснили то чистая занимательность, то проповедь.
А проповедовал Лондон нечто такое, что не согласовывалось с его настроениями времен "Железной пяты" да и первых северных рассказов. Он звал к "опрощению", которое одно способно исцелить мир от безумств. Он утверждал, что мирная жизнь на лоне природы, фермерский труд и семейное счастье - панацея от всех бед.