– Хм, что-то не заметила, что он мазохист…

– Я не постель имею в виду, извращенка! Там он наверняка доминирует, – с железобетонной уверенностью сказала моя подруга.

– Меня терзают смутные сомнения: откуда ты это знаешь?

– Это опыт, детка. Поживи с мое и с моим, – Оля печально улыбнулась, – и тоже будешь иметь глаз-рентген.

– Меньше знаешь, крепче спишь! – парировала я.

– Только вот с кем хочет спать тот, с кем спишь ты, – вопрос.

– Ольга, ты хочешь мне что-то рассказать? – снова насторожилась я.

– Пока нет. Но если что узнаю, то расскажу. А пока будь внимательна, подруга. В этом городе любой мужчина чуть привлекательнее обезьяны – общественное достояние!

Я переполошилась! Вызвонила домработницу и попросила ее приготовить картофельные биточки (не поверите, любимое блюдо Игоря!). Сверилась со всеми книгами об отношениях, надела платье, надушилась ванилью, проверила, чтобы нигде не валялось мое нижнее белье и тампоны. Сижу, жду. Нервничаю.

О БОЖЕ! Вдруг меня пронзила, словно вертел куропатку, МЫСЛЬ: а если он захочет секса?! Я застонала: только не это!

Читатели светской хроники и светских романов считают, что мы здесь все утопаем в разврате. Трахаемся как кролики, меняем партнеров как перчатки, плюем на моногамность. Ага, щаз! В Москве секса нет.

Нет, он, конечно, где-то здесь есть. Среди бедных студентов, например, или среди рабочей молодежи. А чем им еще заниматься долгими зимними вечерами? Но у нас здесь, наверху, секса уже давно нет. НИКАКОГО. А откуда он возьмется, если с утра до вечера мы ходим за покупками, встречаемся с друзьями, сплетничаем, едим, лежим на кушетке у психоаналитика, едем к косметологу, просто стоим в «пробке». Да у меня после полного светского дня нет не просто сил, нет даже желания на лишние телодвижения! Да и что я могу получить от такого же утомленного рабочим днем, деловыми встречами и «разбором полетов» с подчиненными Игоря? Сунул-вынул и уснул? Спасибо, не надо.