И когда ее венчал он дивным царственным убором, — С царским скипетром, в короне, восхваляемая хором, На людей смотрела дева вдохновенно-кротким взором. И склонились перед нею все собравшиеся ниц, И признали эту деву величайшей из цариц, И ударили кимвалы, и, как крылья черных птиц, Все в слезах, затрепетали стрелы девичьих ресниц. Ей казалось: трон отцовский отдан ей не по заслугам, Потому в слезах томился садик роз, взращенный югом. Царь сказал: "Отцы и дети, мы царим здесь друг за другом. Не отдав тебе престола, был бы я убит недугом! Не томись напрасно, дочка! — он просил, увещевая. — Ты теперь надежда наша, отдал все тебе права я. Аравийская царица, будь правительницей края, Мудро, скромно, прозорливо государством управляя. Как бурьяну, так и розам солнце светит круглый год, — Будь и ты таким же солнцем для рабов и для господ. Царской щедростью и лаской привлеки к себе народ, Помни: море не иссякнет, расточая бездны вод. Щедрость — слава государей и премудрости основа. Дивной щедростью владыки покоряют даже злого. Есть и пить любому нужно, в том не вижу я плохого. Что припрячешь — то погубишь, что раздашь — вернется снова". Поучениям отцовским дочь послушная внимала, Светлым разумом без скуки в наставленья проникала. Царь устроил пир веселый, веселился сам немало, Солнце дивной красотою юной деве подражало. И царица повелела вызвать дядьку-пестуна: "Под печатями твоими сохраняется казна. Сундуки открой с деньгами и очисти их до дна: