— А где мама? — первым нарушил молчание Тобиас.

Он заметил, что вопрос смутил отца еще больше.

— Мы… сначала хотели тебе сказать, но потом… потом подумали, что будет лучше, если ты этого не узнаешь… — не сразу ответил Хартмут Сарториус. — Твоя мать пару лет назад… ушла. Но она знает, что ты сегодня должен был вернуться домой, и рада будет тебя видеть…

Тобиас смотрел на отца непонимающим взглядом.

— Что значит… ушла?

— Нам пришлось несладко, когда ты… когда тебя забрали. Эти бесконечные разговоры да пересуды… Она в конце концов не выдержала. — В его голосе, надтреснутом и тихом, не было упрека. — Четыре года назад мы развелись. Она теперь живет в Бад-Зодене.

Тобиас проглотил комок в горле.

— Почему же вы мне так ничего и не сказали? — почти шепотом произнес он.

— Это ничего бы не изменило. Мы не хотели тебя расстраивать.

— Значит, ты живешь здесь один?

Хартмут Сарториус кивнул и принялся ребром ладони перекатывать по столу крошки, сметать их в какие-то фигуры и вновь разгребать в разные стороны.

— А свиньи? Коровы? Как ты со всем этим управляешься один?

— Скотину мы давным-давно распродали. Я немного занимаюсь огородом… И работу я нашел хорошую, в Эшборне, на кухне.

Тобиас сжал кулаки. Каким слепцом он был, думая, что жизнь наказала только его! До него никогда по-настоящему не доходило, как досталось из-за него родителям. Навещая его в тюрьме, они искусно делали вид, что все по-прежнему, что у них нормальная, благополучная жизнь, которой, оказывается, и в помине не было. Одному богу известно, чего им это стоило!

Бессильная злоба так сдавила ему горло, что стало трудно дышать. Он поднялся, подошел к окну и уставился невидящим взглядом в пустоту. Его намерение, проведав родителей, уехать куда-нибудь подальше от Альтенхайна и начать новую жизнь улетучилось, бесследно исчезло. Нет, он останется здесь, в этом доме, в этой проклятой дыре, где его родителей заставили страдать, хотя они ни в чем не были виноваты.