— Да ну?! — Амели удивленно распахнула глаза. Она знала этого Хартмута Сарториуса, который жил один на своем огромном запущенном участке неподалеку от ее дома, но ни о каком сыне никогда не слышала.

— Да. — Розвита кивнула в сторону стойки, за которой сидел столяр Манфред Вагнер, тупо уставившись стеклянными глазами в свой уже десятый или одиннадцатый по счету бокал пива. В обычные дни для этой нормы ему требовалось на два часа больше. — Вон его, манфредскую дочку Лауру он и угробил, этот Тобиас. И еще Шнеебергершу. Так ведь до сих пор, змей, и не признался, что он с ними сделал!

— Ромштекс с луком и маслом с пряностями!

Помощник повара Курт поставил тарелку в окошко, Розвита сунула ноги в башмаки и, как скоростной ледокол, устремила свою тушу сквозь битком набитый зал к столику номер четыре. Тобиас Сарториус — этого имени Амели еще ни разу не слышала. Она приехала в Альтенхайн из Берлина всего полгода назад, причем не по своей воле. Деревня и ее жители интересовали ее так же мало, как прошлогодний снег в Сибири, и если бы не эта работа в «Черном коне», которую ей организовал шеф ее отца, она бы до сих пор никого здесь не знала.

— Три бокала пшеничного пива, маленькая кола-лайт! — крикнула Йенни Ягельски, молодая хозяйка заведения.

Амели схватила поднос, поставила на него бокалы с пивом и колой и мельком взглянула на Манфреда Вагнера. Значит, его дочку убил сын Хартмута Сарториуса! Надо же, как интересно! В Альтенхайне, где даже мухи мрут от скуки, вдруг разверзлись неведомые бездны! Она сгрузила пиво на стол, за которым сидели брат Йенни Ягельски Йорг Рихтер и еще двое мужчин. Йорг вообще-то должен был бы стоять за стойкой вместо Йенни, но он редко делал то, что должен был делать. А тем более сейчас, в отсутствие хозяина, мужа Йенни. Колу-лайт заказывала фрау Унгер за четвертым столиком.